био

Наша аудитория - это небольшой сегмент людей, которые интересуются чем-то. Это люди, которые ходят в музей не потому что нужно, а потому что им интересно. Поэтому наши альбомы — это музейная редкость, которой кто-то интересуется. И это нормально абсолютно. С появлением интернета музыка обесценилась. Но сейчас, очевидно, будет рост интереса к живым выступлениям. В этом смысле для нас ничего не изменилось. Мы как были скромными ребятами, которые постоянно существуют в этой андеграундной среде, так ими и остались.

Я скажу банальность. То, что происходит с мужчинами - это заплеванное и сто раз использованное слово "любовь". Промежутки между максимальным чувством и резким крахом, эти динамические перепады, сравнимые с внезапным желанием убить кого-то. Это очень мощные энергетические волны, проходящие у человека внутри. Эти перепады,переворачивающие твой организм, дают приток творческого адреналина. Вещи, которые мы сейчас пишем, становятся все более лиричными. Это песни о достаточно сложных вещах, и очень часто, хотя они о женщинах, те их не понимают.

Я всегда восторгался людьми, которые умеют стареть. И я хочу этому научиться. Для артиста это вообще проблема. Стареть умеют единицы. Идеальный случай это Дэвид Боуи. Один из самых любимых мною артистов. Он перепробовал все стили. Он умел красиво стареть

Любимые пластинки — это Led Zeppelin с самого первого альбома, ещё со школы. Затем практически вся новая волна — The Police, Talking Heads. Затем было изменение в сторону более шумной и грязной музыки: Einstürzende Neubauten, Sonic Youth, например. Я бы всё что угодно мог бы отдать, чтобы спеть одну бэк-вокальную строчку у Пола Маккартни.

Есть рестораны фастфуд, их гигантское количество в каждом городе и каждой стране. А есть маленькие ресторанчики, в которых готовят свои фирменные блюда, и мы долго обустраивали свой маленький ресторанчик со своими фирменными блюдами. И его мы не собираемся навязывать никому. Мы не стараемся агрессивно подавать свою музыку, свое творчество. К нам приходят те, кто о нас что-то знает уже давно, либо те, кого привели добрые хорошие друзья


Я пишу музыку к «Тайнам следствия» — и делаю это уже 15 лет. Это абсолютно нестыдный продукт, очень хорошая режиссерская работа — к сожалению, ее мало кто замечает, поскольку сделано все на столь хорошем уровне, что простому глазу это незаметно. Самое главное — я добился в телевидении полной свободы, меня никто не ограничивает. Какую музыку хочу — такую и пишу. В фильме она часто пропадает за титрами, диалогами. Столько было потрачено энергии, сил, времени. Хочется сказать режиссеру: «Сделайте погромче!» Но условия жанра диктуют свое.

Я уже давно вывел теорию, что на мне все тестируют. И надо сказать, что сейчас это связано с огромным количеством вещей. Приезжаем мы в какой-нибудь город с концертом, на нас обязательно тестируют аппарат. Вот не за год до этого, не накануне, не на следующий день на ком-то еще, а именно на нас.​Или, например, зовут: придите к нам, пожалуйста, в институт кино и телевидения, у нас такая передача, она никуда в эфир не пойдет, мы вас просто посадим, она будет словно настоящая, но мы на вас протестируем, как наши студенты могут работать. У меня полнейшее ощущение, что на мне все время что-то тестируют. Потому что деваться уже некуда, раз уж такая карма. И если серьезно, когда мы сами что-то делаем в первый раз в истории — краудфандинг, либо создаем популярную русскоязычную рок-группу, либо собираем первый русскоязычный лаунж-проект — это ведь тоже тестирование некоторого рода.